журнал Улитка Журнал Улитка №19 - Page 98

98 Критика Статьи Интервью Вот такая картина с основной массой того, что к нам попадает в руки. Конечно, можно поэ- тизировать бытовую реальность до бесконечности. Но здорово, когда среди бытовой реальности на тебя снизошло озарение, местное сатори, прорыв в другое измерение, и ты смог об этом сказать. Поэзия существует для того, о чем нельзя рассказать прозой. Такое случается редко. И, наверное, это нормально. Улитка: — Преобразовать в жест, в движение, в танец переведённое хайку японского классика и трёх- стишие нашего современника, написанное на русском языке — это разные усилия, разные ин- тенции? Мария Райд: — Дело в том, что даже в нашем спектакле "Бумажные сны" мы с японскими хайку практически не работали, скорее с танка. Для театральных целей почему-то это потенциально более удобная форма. Что касается классиков, конечно, если мы работаем с текстами Сётэцу, Сайгё, имеем наглость тревожить великие тени... Признаюсь в том, что с нашей стороны это великая наглость. Однако, нас немножко извиняет то, что делаем мы это с огромным почтением и осознанием, с одной стороны, и с добрым намерением, с другой. С надеждой на то, что эти великие люди могут к нам относиться где- то, как к детишкам: не гневаться всерьез на те безобразия, которые мы с их стихами творим. От этих безобразий они всерьёз пострадать не могут. “...У тебя есть инструмент, которым ты можешь провести только одну линию, которую нельзя изменить, стереть и исправить. Она будет единственно точной, рука не должна дрожать. “ Если говорить серьёзно, когда мы имеем дело с титанами прошлого... А титаны отличаются от наших современников тем, что они жили в эпоху, которая ничего им не гарантировала. Это были вре- мена больших событий и страшных катастроф, эпоха, когда менялось все. Никакие правила жизни написаны не были, они писались кровью. С нашей точки зрения, это безумно интересные времена, как говорится, "Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые!" Они в эти минуты мир и посе- щали, и то, что они писали на фоне их времени и для них самих, я думаю, имело совсем не то значе- ние, которое имеют для нас, современников, поэтические упражнения, которыми мы занимаемся на досуге, после работы. Мне недавно пришлось видеть японский фильм, довольно старый — "Смерть мастера чайной це- ремонии". Он рассказывал про судьбу Рикю Сэну и мастеров его поколения. Одна из последних ролей Тосиро Мифунэ. По сюжету, мастер Рикю говорит своему ученику: — Я тебе не советую идти за мной по пути чая. — Почему, сэнсэй? Одни времена заканчиваются, другие начинаются. Заканчивалась военная эпоха, начиналось время мира. И путь чая, по мнению мастера, терял своё значение. Путь этот начал меняться. Мысль повествования развивается данным образом: такая вещь, как чайная церемония, имела своё истинное значение, когда она проводилась с людьми, которые завтра идут умирать. А сегодня им нужно понять, почувствовать, что существует не только та реальность, в которой они будут завтра и пребывают постоянно. Ещё есть звук воды, покой, неяркие краски, тишина, ритм, в котором живет мир, и будет жить всегда. И эти маленькие вещи, тихие, не шумные, которые составляют жизнь, а не смерть, — ради них они и идут умирать. И если люди идут на какие-то жертвы, потери, они должны знать, в чём другая сторона, что защищают, или чем богаты, что они несут в себе. Для этих людей чайная цере- мония была подобна причастию в христианстве. В мирные времена путь чая может стать изящной игрой, развлечением, украшать быт, не более того. Рикё предостерегает своего ученика, чтобы тот