Январский номер YM-01-19 - Page 104

104 ЛЕТОПИСЬ ∙ Семейный альбом В своей городской квартире Ивановы обнаружили наклеенные повсюду немецкие плакаты. Оказы- вается, во время оккупации города в ней располагался фашистский штаб. Как и обещала, Людмила Се- мёновна помогала хоронить погиб- ших, потом получила продуктовые карточки на детей и пошла сдавать кровь, чтобы как-то их прокормить. После забора крови ей выдавали стакан чая и булку с маслом, кото- рые она делила между тремя детьми. Воссоединение семьи ты оставили нас и поспешно верну- лись на боевые позиции. Председатель колхоза сказал маме: «Если немцы придут сюда и обнаружат, что мы укрываем семьи офицеров, они сожгут всю нашу деревню. Предлагаю вам уйти в лес. Там есть банька, в ней и будете жить», – вспоминает события тех дней моя собеседница. – Мать согла- силась. Дали нам лошадь, настолько слабенькую, что мы, малыши, около двух километров до своего нового жилища шли пешком. Вещей поч- ти не было, лишь небольшой узелок с самым ценным, который успела взять с собой мама. Баня топилась по-чёрному, по- этому час-полтора женщинам и детям приходилось ждать на ули- це, когда выйдет угарный газ. Но в укрытии надолго сохранялось теп- ло, а дров много не требовалось. В той баньке в лесу две женщины и шестеро детей прожили не один месяц. Спали по двое на полках и лавках. Накрывались верхней одеж- дой. Матери ходили в деревню, ме- няли прихваченные с собой в спеш- ке вещи на продукты. – Мама то молока принесёт литр, то непросеянной муки грубого по- мола чуть-чуть. Испечённую из неё лепёшку мы делили на всех поровну, каждый получал по кусочку. Начал- ся голод, – вспоминает ветеран. – «Ямальский меридиан» № 1. Январь 2019 г. Лепёшки получались такие, что есть их было больно. Помню, брат бро- сил лепёшку и говорит: «Я не буду её есть, больно во рту». А я подошла к нему, обняла и говорю: «Женечка, надо кушать, иначе мы умрём». Мне шёл тогда шестой год… Младший братик заболел – опух от голода, перестал ходить, у него началась водянка. В декабре 41-го Тихвин освободили, но мы ещё об этом не знали. Однажды видим, идёт по лесу взвод солдат, а впереди офицер. Мать решила, что это нем- цы, стала нас прятать, а куда? Реши- ла: «Не пущу их!». Потом ещё раз в окошечко бани посмотрела, прислу- шалась повнимательней, а речь-то русская! Наши! – Мама выскочила, бросилась на шею командиру, рассказала, что мы – семья капитана Иванова, что он слу- жил в Тихвине. «Отвезите нас, иначе дети здесь погибнут, кормить совсем нечем», – попросила мама. Но коман- дир отказывался: «Вы что, как мы мо- жем вас с детьми туда привезти, там даже трупы с улиц не убраны. Только немцев выгнали, виселицы везде сто- ят». Тогда мать сказала: «Я буду помо- гать людей хоронить, кровь сдавать, я донор. Только заберите!». Пожале- ли нас, посадили в машину. Помню, дали каждому по куску сахара. Мы держим сахар, а руки трясутся, – вспоминает Нина Александровна. К лету семья завела свой огород и такого страшного голода больше не испытывала. В это время Алек- сандра Петровича комиссовали по ранению. Оказывается, с Ленин- градского фронта его отправили на Карельский. Капитан рассказывал семье, что с финнами воевать было ещё страшнее, чем с немцами. Осо- бенно опасными были «кукушки» в лесу. Так называли финских снай- перов и автоматчиков, использо- вавших для боя замаскированные на деревьях позиции. Финны за- бирались на дерево с автоматами и ждали колонны солдат, которых