Северяне №4, 2018 Sev_04_2018_sait - Page 116

ДВИЖЕНИЕ ЧУВСТВ | ЭТО БЫЛО В СЕРДЦЕ МОЁМ «Король» подпрыгнул, будто его ткнули в пятую точку шилом, развёл в стороны руки и побежал. Мы обнялись. Плечи его под мокрым бушлатом ходили ходуном, а он раз за разом хриплым шёпотом по- вторял: «брат, брат, брат…» Наконец я освободился и, глядя в его ярко-чёр- ные глаза, спросил: «Фарид, как же так? Ты ведь уже как год дома должен гулять. Случилось чего?» Кадык на его шее дёрнулся, а в уголках глаз заблестели слёзы. Потом Фарид наклонился и про- шептал мне в самое ухо: «Случилось, брат. Мёртво- го жена родила. Мальчишку. А эти сволочи даже в отпуск не пустили. Сказали, если бы живой родился, а потом помер, тогда другое дело. А так, говорят, не положено. Ну, ничего, – голос его окреп, – приеду, научу рожать, как надо». Про отпуска я знал. В отпуска у нас ездили ис- ключительно свинари, хлеборезы и каптёрщики. Но ни я, ни Фарид никакого отношения к этой «блатной» армейской касте не имели. При исполнении воинского долга Сакен Манасов по жизни был парнем хитрым. В армию он призывался из глухого казахского аула, где после окончания школы вместе с аттестатом получил права тракториста. Родина отправила его в ракетные войска, желая, чтобы он стал со временем высококлассным дизелистом. Но Сакен на этот счёт имел своё мнение и быть дизелистом явно не желал. Он вообще жил по очень удобному армейскому принципу: до года не понимаю, а после года не положено. Полгода он болтался на складе у капитана Фролова, а когда тот уже собирался его выгонять, судьба улыбнулась Сакену во все тридцать два прекрасных зуба. Наш старшина – старший прапорщик Васильев по прозвищу Скобарь – взял казаха к себе и определил в каптёрщики. Хорошо от этого стало сразу всем. И старшему прапорщику, имевшему через молчаливого Сакена свой доход, и нам, потому что брали мы теперь свобод- но в каптёрке простыни и драли их на подворотнички, и Манасову, прочно присевшему на тёплое местечко. В феврале, когда до дембеля было рукой подать, нас подняли под покровом ночи и поставили боевую задачу: ехать на ракетный полигон. Сборы были не- долгими, и уже через неделю мы, грязные как черти, бегали по метельной астраханской степи, готовя к старту два «карандаша». Командиры наши на фоне многочисленных генеральских и полковничьих 114 СЕВЕРЯНЕ № 4, 2018 папах выглядели пришибленными и ежеминутно просили: «Не подведите, ребята!» Ребята не подвели. Ракеты улетели туда, куда им было положено, и радостный командир дивизии, видимо, успевший принять по этому поводу на грудь, объявил нам всем «за успехи в боевой и политической» краткосрочный отпуск на десять суток с выездом на малую родину. Наверное, поэтому убогие вагоны, в которых мы возвращались обратно в часть, уже каза- лись вполне приличными, а из открытых окон неслось: Может, мы обидели кого-то зря, Сбросив сто пятнадцать мегатонн, Но теперь горит земля и плавится, Где когда-то правил Пентагон! Отпуск нам под предлогом «а кто служить бу- дет?» так и не дали. В отпуск поехал лучший друг старшины каптёрщик Сакен Манасов, которому накануне на левой руке наш умелец Гога Мчедлеш- вили выколол тушью огромную и почему-то кривую ракету. Молодые слышали, как Сакен в курилке хва- стался служившим на свинарнике землякам: «Домой в аул приеду, скажу, что на ракете портянки сушил!» Из дома Манасов приехал чернее тучи. Весь день скрывался в каптёрке, а под вечер дал крученому одесскому еврею Руслану Компану денег и попро- сил найти выпить. Руслан сбегал к друзьям-связи- стам и в противогазной сумке притащил двухлитро- вую банку технического спирта, которым те должны были регулярно протирать свою высокоточную и очень секретную аппаратуру. Спирт отдавал на вкус галошами, но грузин Гога из полученной вчера по- сылки выделил на святое дело лимон, который был тут же порезан на куски и брошен в банку. В каптёрке, предварительно дав строжайший приказ дневальному кричать во всю мочь при по- явлении начальства, мы собрались после отбоя. Каждый из нас, почти два года видевших гражданку исключительно по телевизору, лез к отпускнику с вопросами. Сакен пожимал плечами, криво ух- мылялся и молчал. И только после третьей, взяв дрожащими пальцами сигарету, он, глядя своими азиатскими глазами в ночь за окном, сказал: «Пар- ни. Моя девка женился. Богатый из райцентра много сильно баранов дал. Калым». И заплакал. Все мы, имевшие горький опыт потерь в подоб- ных делах, обзывая эту неведомую нам девчонку последними словами, могли посоветовать Сакену только одно: плюнуть, растереть и забыть. Больше всех возмущался Серёга Брылев, у которого на гражданке осталась молоденькая жена. «Если узнаю чего, убью», – орал Серега, расплёскивая из кружки спирт. Сакен молчал.