Сахалин P.S. Сахалин P.S. #12(1) март-май 2019 - Page 52

ДАТЫ … … Людмила Лёвочкина, гвардии старший лейтенант медицинской службы, источник: special.sakhalinmuseum.ru вал дивизией в звании полковника. Погиб в 1943 году. И сестра погибла во время отступления наших войск под Смоленском. От Москвы до Германии мы прошли через Украину и Польшу. Когда заходили в освобождённые города в Европе, встречали нас очень хорошо. Нам нельзя было останав- ливаться, всё время шли, а люди ободранные, страшно смотреть, благодарили нас. Ну, а мы помогали населению, чем могли. Когда была в Берлине, объявили Победу. Война закончилась. И слёзы, и радость... Я даже не помню, какой это день был. Страшно было по Берлину ехать, потому что с чердаков машины об- стреливали. Но мы всё равно отпра- вились, группа собралась большая, человек 11, наверное. Подошли к Рейхстагу, а там, на колоннах, все в надписях, сво- бодные места остались высоко, не достать. Один высокий крепкий пе- хотинец меня поднял, и я обломком кирпича нацарапала: «Я Люда из Смоленска!». Надо было ещё с собой тот кусок кирпича прихватить, ко- торым расписалась на Рейхстаге, — смеётся Людмила Андреевна. — Демобилизовалась я в звании ка- питана медицинской службы. А на Сахалин приехала в 1947 году. Мужа перевели на Дальний Восток, и я, получив направление министер- ства здравоохранения, отправилась вместе с ним. Институт так и не окончила, специальность — старшая операционная сестра, фельдшер, мне хватило. Так и проработала всю свою жизнь в медицине, больше 40 лет. Я жив и здоров, мама! О письмах солдат с фронтов Великой Отечественной, которые живут в архивах и памяти сахалинцев Илья Барковский с войны домой не вернулся, он погиб в 1943 году. Но эти драгоценные письма сохранила его мама – Е. В. Барковская. После окончания войны Елена Васильевна переехала на Сахалин вместе с младшим сыном Александром и дочерью Верой. После смерти матери их хранила дочь – Вера Александровна, а позже – внучка Елена. Коллекция из 15 писем поступила в Сахалинский областной краеведческий музей в 2014 году от Виталия Кирпичникова – супруга Елены Кирпичниковой, и там хранится. О самом Илье Александровиче, авторе писем, известно немногое. Родился в 1920 г. в поселке Лукачек Селемджинского района Амурской области. В 1941 г. был призван на службу. В 1943 г. – сержант, командир от- деления 1-й пульроты 1-го батальона 1052-го стрелкового полка. Будучи на фронте, часто писал матери письма, часть из которых не до- ходила до адресата, что чётко прослеживается в каждом из сохранившихся писем. Его письма не содержат сведений о собственных подвигах и подвигах его товарищей, но пронизаны забо- 52 САХАЛИН P.S. №12 (1), март-май 2019 той о маме, о своих родных и близких, друзьях и знакомых. Он стремится помочь матери справиться с трудностями, поскольку в семье было 14 детей. С этой целью Илья посылает ей деньги и постоянно справляется о дошедших почтовых переводах. *** Здравствуй, дорогая Мамаша, Василий, Вера и все остальные, которых некогда пере- числять – мёрзнут руки. Во-первых, сообщаю, что я жив и здоров, сражаюсь с врагом на поле за (далее слово не читается, предпо- ложительно затёрто военной цензурой. – Сост.), вот город уже от меня в 6 км. Не знаю только, придётся ли его увидеть или нет, проклятая местность – нет леса – болота, вьюги, метели; вечно мокрый, холодный. Потерял числа, ждал 7-го ноября, а сегод- ня, говорят, декабрь 10 или 15 число. Пока до свиданья. Заморозил руки. Ваш (подпись) И. Барковский Стоит штамп «Просмотрено военной цензурой 53/24» *** Добрый день, дорогие родители, Мама, Вася, Костя, Оля, Ира, Вова, Муся, Ляля, сестра Вера (далее текст не читается, предположительно затёрт военной цен- зурой. – От сост.), ну, и остальные друзья и знакомые, перечислять некогда, пишу на поле боя: свистят пули, рвутся снаряды, я ещё жив и здоров, но уже крещён снарядом, благо- даря глубокому окопу меня только оглушило. Я три дня плохо слышал, и присыпало землей, а в остальном всё в порядке, участвовал уже в двух атаках. Конечно, немцы боятся русского штыка и крика «ура», бросают всё и отступают. Ты, Мама, знаешь, я злой, но если бы ты знала, какой я сейчас, ведь для меня нет никакой преграды, и мне теперь ничто не стоит убить человека или заколоть его. Идя вперед, я не думаю ни о своей жизни, ни о чем,