Газета "Церковная жизнь" churchlife_05 - Page 6

6 церковная школа Церковная жизнь Некнижное наследие святителя С вятитель Григорий Палама, чью память мы празднуем во второе воскресенье Ве­ ликого поста, оставил в  на­ зидание верующим обшир­ ное наследие. Его по праву считают богословом нетварного света. Кроме того, он автор многих сочинений  — догматических, нравственных, аске­ тических. Но при этом святителя не­ льзя назвать ученым, писателем… Он не занимался отвлеченными философскими проблемами, хотя прекрасно разбирался и в этой области. Он занимался только вопросами христианской жизни. Марина Шмелева Споры о самом главном Почему? На этот вопрос предоставим от- ветить протоиерею Георгию Флоровскому: «Каково богословское наследие святого Григория Паламы? Святой Григорий  — не ученый и богослов. Он — монах и епископ. Он не занимался отвлеченными философ- скими проблемами, хотя прекрасно разби- рался и в этой области. Он занимался только вопросами христианской жизни. Как бого- слов он был просто истолкователем духов- ного опыта Церкви. Почти все его писания написаны по случаю. Он боролся с пробле- мами своего времени. А это было беспокой- ное время, век споров и критики. И еще это был век духовного возрождения». В истории Церкви, как и в истории народа или отдельного человека, есть время подъ- ема, есть время затишья. Периоды напряжен- ных духовных поисков рождают богословие настолько высокое, что потомкам надо встать на цыпочки, чтобы хотя бы понять, о чем идет речь. Такой была эпоха Вселенских Соборов. Кто есть Христос — Бог, принявший лишь видимость человека? Совершенный Чело- век, исполняющий волю Творца? Или Бого- человек, соединивший в Себе две природы, два естества, две воли? В наш прагматичный век, когда самым важным предметом спора зачастую становится материальное благо- получие и политическая власть, даже пред- ставить сложно, что богословские споры могут быть настолько жаркими. Эта эпоха рождала ереси, заблуждения, интриги и гонения. Но именно в это время были сформулированы догматы христианс- кой веры. Можно любить знаменное пение или партесное, ценить иконы преподобного Андрея Рублева или картины Рафаэля. Это дело и показатель вкуса, но не веры. Но не- льзя оспаривать догмат Боговоплощения и оставаться христианином. Чин Торжества Православия, который мы совершаем в первое воскресенье, или неделю, Великого поста, — это историческое воспо- минание о  том, как в IX  веке была оконча- тельно преодолена ересь иконоборчества. Но это и утверждение победы Церкви над всеми еретическими заблуждениями (которые один церковный песнотворец называет «юношес- кими») в эпоху Вселенских Соборов. А также молитва о духовной победе каждого человека над своими страстями и пороками. Плоды высокой жизни Во вторую неделю Великого поста мы вспоминаем святителя Григория Паламу, который также отстаивал православное учение о  Боге и  путях стяжания благодати от заблуждений еретика Варлаама. Оправ- дание учения святителя Григория было принято Церковью в XIV столетии как вто- рое Торжество Православия, и поэтому его ежегодному празднованию было посвяще- но второе великопостное воскресенье. Святитель Григорий — великий подвижник, получивший опыт молитвы и высокой духов- ной жизни еще в  родительском доме. Отец Григория, Константин Палама, был влиятель- ным сенатором при дворе императора. Но при этом и  ревностным христианином, и  усерд- ным молитвенником. На предсмертном одре Константин принял монашеский постриг. Император Андроник II взял Григория Па­ла­му, в  пятилетнем возрасте оставшегося сиротой, под личную опеку и покровительст­ во. Юноша получил блестящее образование, в будущем он мог стать одним из самых обес- печенных и влиятельных людей империи. Но Григория привлекала иная жизнь. Он решил посвятить свою жизнь Богу и отправился на Афон. Подвижники Святой Горы дивились жиз- ни святого: молитва его была непрестанной, а когда он выходил к братии, то видно было, что лицо его озарялось особенным небес- ным светом. Он учил о  том, что за подвиг поста и молитвы Господь озаряет верующих Своим благодатным светом, каким сиял Христос на Фаворе. Спасение как обновление человека Около 1330 года в Константинополь из Ка- лабрии (Южная Италия) приехал монах Вар- лаам. Этот ученый муж, хотя и был воспитан в  Православии, явно тяготел к  схоластике и рациональной логике. Знания, божествен- ное и  человеческое, богословие и  филосо- фия, согласно калабрийскому мыслителю, едины: «Философия и богословие, как дары Божии, равны по ценности пред Богом». Святитель Григорий считал иначе: есть две мудрости — мудрость мира и мудрость Божественная. Когда мудрость мира служит Божественной мудрости, они составляют единое древо, первая мудрость приносит листья, вторая плоды. Также «двойным яв- ляется вид истины»: одна истина относится к  богодухновенному писанию, другая  — к  внешнему образованию или философии. Перед этими истинами стоят не только разные цели, но и разные первоначальные принципы. Философия, начинаясь с чувст­ венного восприятия, заканчивается позна- нием. Мудрость Божия начинается с  блага за счет чистоты жизни, а также с истинного ведения сущих, которое происходит не от научения, а от чистоты. «Если ты без чисто- ты, хоть бы и изучил от Адама до кончины мира всю природную философию, ты бу- дешь глупцом, а то и хуже, а не мудрецом». Монах Варлаам получил кафедру в столич- ном университете и стал толковать сочинения Дионисия Ареопагита. Вскоре он отправил- ся на Афон, познакомился там с  деланием исихастов  — монахов, которые непрестанно творили умно-сердечную молитву «Госпо- ди Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Благодаря сердечной чистоте и  постоянному молитвенному памятованию о  Боге, монахи сподоблялись благодатного утешения — созерцания Божественного света. Варлаам, в силу своего духовного возрас- та никогда не испытывавший ничего подоб- ного, отнёсся к  свидетельствам афонитов с  недоверием и  даже насмешкой. Монахов он обвинил в ереси мессалианства, не созна- вая, что покусился на самое дорогое  — на опыт общения с  Богом. Не ограничиваясь насмешками над монахами, Варлаам стал критиковать и  некоторые святоотеческие творения. Сначала в  устную, а  потом и  в  письмен- ную полемику с Варлаамом вступил святи- тель Григорий Палама (в  результате поя- вились его знаменитые «Триады в  защиту священно-безмолвствующих» и  другие по- лемические сочинения). Варлаам отрицал различие в  Боге сущ- ности и  энергий. Поскольку Божественная сущность невидима, и  никакая тварь не может соединиться с  Богом по сущности, постольку, по версии еретика, получалось, что Бога нельзя созерцать ни в свете, ни как- либо еще, и  что соединение с  Ним невоз- можно в  принципе. Хотя соединение с  Бо- гом в Царстве Небесном является главным предметом христианской надежды. Святитель Григорий Палама согласен с тем, что Бог непостижим. Однако эту не- постижимость он приписывает основному свойству Божественной сущности. Но при этом человеку, очистившему свое сердце от страстей, возможно некоторое знание Бога, Который становится доступным через Свои энергии. Бог является одновременно пос- тижимым и непостижимым, знаемым и не- знаемым, рекомым и неизреченным. «Главная цель богословского учения святого Григория  — защитить реальность христианского опыта. Спасение — не толь- ко прощение. Это подлинное обновление человека. И обновление достигается не вы- свобождением каких-то природных энер- гий, присущих тварному бытию человека, но „энергиями” Самого Бога, Который через них встречается с  человеком, и  объемлет его, и приемлет в общение с Собой», — пояс- няет нам протоиерей Георгий Флоровский это поистине высокое богословие. К Свету! Святитель Григорий прожил жизнь, пол- ную треволнений. Отстаивая чистоту веры, побывал в  заключении, терпел гонения и  притеснения. Страдал в  турецком плену. Но неизменно оставался бодрым проповед- ником христианской веры и образа жизни. За день до смерти святителю Григорию явился святитель Иоанн Златоуст, чью па- мять праздновали в тот день, и с любовью, как своего друга, звал подвижника к  себе. Со словами: «В горняя! В горняя!» — святой Григорий предал свою душу Господу. Ког- да это произошло, лицо его просветилось, и всю комнату озарил свет. О том, что всем вообще христианам надлежит непрестанно молиться Пусть никто не думает, братия мои христиане, будто одни лица священного сана и  монахи долг имеют непре- станно и  всегда молиться, а не миряне. Нет, нет; все мы, христиане, имеем долг всегда пребывать в молитве… Имеют долг все вообще христиане, от мала до велика, молиться всегда умной молит- вою: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!», так, чтоб ум их и их сердце навык имели всег- да изрекать священные слова сии. Но что говорят миря- не? — Мы обременены делами и  заботами житейскими: как возможно нам молиться не- престанно? Отвечаю им, что Бог не заповедал нам ничего невозможного, а  все только такое, что мы можем делать… Итак, братия мои христи- ане, умоляю вас и я вместе со святым Златоустом, спасения ради душ ваших не нерадите о деле таковой молитвы… Тог- да опытно познаете, что дело сие не только не невозможно и  не трудно, но и  возможно и  легко. Почему святой Па- вел, знавший лучше нас вели- кое благо, какое доставит сия молитва, заповедал нам не- престанно молиться. Не стал бы он обязывать нас к  сему, если б это было крайне трудно и невозможно… К тому же поимейте во вни- мание и  способ молитвы, как возможно непрестанно мо- литься, именно  — молиться умом. А это мы всегда можем делать, если захотим. Ибо и когда сидим за рукоделием, и  когда ходим, и  когда пищу принимаем, и  когда пьем, всегда умом можем молить- ся и  творить умную молитву, благоугодную Богу, молитву истинную. Телом будем ра- ботать, а  душой молиться. Внеш­ний наш человек пусть исполняет свои телесные дела, а внутренний весь пусть будет посвящаем на служение Богу… Сия умная молитва есть свет просвещающий душу человека и  сердце его вос- пламеняющий огнем любви к Богу. Она есть цепь, держа- щая в единении Бога с челове- ком и человека с Богом. О, ни с чем не сравнимая благодать умной молитвы!  — Она пос- тавляет человека в положение всегдашнего собеседователя с Богом. Святитель Григорий Палама