Апокриф 93 (август 2015) - Page 196

ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ ещё глоток, много-много глотков — я обескровлен и наполнен, я всё это вечно рас- тущее, сосущее, друг друга поедающее, сношающее и умирающее, но вечно живое и непобедимое, как сама вечность. Насосавшись, девушка — уже зелёная жена, пья- ная, мудрая, бескомпромиссно-ветреная фея самого древнего ритуала жизни — це- лует меня в губы долгим, но неглубоким поцелуем, и я снова падаю, но уже... [...] ...Дева улыбается, потому что дева знает всё, и она была уже всем и, наверное, не раз ещё будет. Она по-прежнему прочно стоит на своих прекрасных ногах молоч- но-звёздного цвета на покорной ей тверди и ласковыми гибкими руками нежно гла- дит уютно устроившееся в её объятьях Бытие. ...‫ה‬ — доносит вместе с лунным светом в открытое окно дыхание самого зага- дочного, но вместе с тем понятного свидания моей жизни. Суббота. Сатурн Земли. Идея вырождения формы и освобождения содержания. Идея поля. Управление проявленным миром через время и протяжённость. Идея конечности материи/энергии. Коллапс материи через абсолютную доми- нанту — чёрные дыры. Идея мировой инерции. Преодоление материальных преград. Не перестаю задаваться вопросом — зачем это всё? Вся эта полоса препятствий из бессмысленных лабиринтов сути, свинцовых оков повседневности, которые зачем- то (кому?) нужно непременно преодолевать; назойливые психопомпы в человече- ском обличье и плохо маскируемые боты в облатках обстоятельств профанной обу- словленности. Все эти люди — разные, другие, далёкие, но теперь — беспомощно, бесповоротно — близкие; назойливые, но желанные — зачем они? Единожды клей- мённый тавром избранничества обречён на вечное служение собственной гордости, гордыне смертника, судьбе шахида перманентной революции духа. Эта выкручива- ющая суставы нормальной человеческой логики священная война за суверенный примат смысла моего звёздного Я — исходит ли она вообще из этого самого, или ка- кого-нибудь другого, смысла? Я с кристаллической ясностью страдальца за веру ви- жу, что здесь и сейчас, и что будет в осознаваемом, хоть каким-либо образом про- гнозируемым будущем — будет всё, но сначала будет боль, радость боли и отчаяния, экстаз разочарования, рутина чуда и меланхолия преодоления рутины. Будут чёрные ночи души — такая ночь станет теперь моим самым надёжным и искренним спутни- ком, пока дурашливый, почти лишённый всякого понимания окрестностей всадник на молодом, с вечно удивлённым выражением м